Глава 1. Мир, который сломался
Воздух на вкус напоминал жжёный озон и старую пыль библиотечных архивов. Артём Соколов первым открыл глаза и тут же зажмурился от резкой, пульсирующей боли в висках. Прыжок был самым тяжёлым из всех. Казалось, будто его тело пропустили через мясорубку, а потом собрали заново, забыв несколько важных деталей.
— Все... все целы? — прохрипел он, пытаясь подняться на локтях.
Вокруг него начали шевелиться остальные. Лера, скорчившись на земле, тяжело дышала, прижимая ладонь к кровоточащей царапине на лбу. Илья Громов уже стоял на одном колене, диким взглядом озираясь по сторонам. Катя и Миша лежали чуть поодаль, медленно приходя в себя.
— Где мы? — голос Леры дрожал. — Артём, на сколько мы прыгнули?
Артём взглянул на запястье. Хронометр, встроенный в артефакт, не просто замер — его циферблат безумно вращался, цифры сменяли друг друга так быстро, что сливались в сплошную световую полосу.
— Я не знаю, — тихо ответил он, поднимая взгляд. — Но, кажется, это конечная.
То, что они увидели, не поддавалось логике. Небо над их головами не было синим или серым. Оно было «разбитым». Огромные светящиеся трещины, похожие на разломы в битом стекле, пересекали небосвод, и сквозь них виднелись фрагменты других небес: звёздная пустота, багровый закат, предгрозовые тучи.
Они стояли на холме, с которого открывался вид на долину. Но это была не долина, а свалка истории. У подножия холма возвышалась готическая колокольня, наполовину вросшая в гладкий, зеркальный небоскрёб из будущего. Чуть левее дымились руины античного форума, над которыми зависла огромная цифровая голограмма, наполовину стёртая временем, постоянно мерцающая и выдающая помехи.
— Это... Москва? — Миша Белов подошёл к краю обрыва, его лицо было мертвенно-бледным. — Гляньте туда. Это же остатки Останкинской башни... но на ней висят какие-то лианы, и она торчит прямо из... пирамиды?
— Это всё сразу, — Илья сжал кулаки, его голос звенел от ярости и страха. — Прошлое, настоящее и будущее. Они столкнулись. Реальность просто не выдержала.
— Смотрите! — Катя указала пальцем на горизонт.
В нескольких километрах от них целый квартал города внезапно подернулся дымкой, задрожал и... переписался. Вместо бетонных коробок хрущёвок там вдруг возник густой тропический лес, который через секунду сменился заснеженной пустошью. Звук долетел до них с опозданием — это был не грохот, а протяжный, болезненный стон самой земли.
— Реальность перезаписывается, — прошептала Катя, лихорадочно проверяя настройки стабилизатора в своих руках. — Артём, артефакт не просто нас перенёс. Он высасывает энергию из пространства. Мы... мы сломали время. Каждым своим прыжком мы делали эти трещины шире.
Лера подошла к Артёму и схватила его за куртку. В её глазах застыл немой вопрос, переходящий в ужас.
— Ты говорил, что мы всё исправим. Ты обещал, что если мы прыгнем в будущее, мы найдём ответы. Это твой ответ? Пустота?
— Я не мог знать, что цена будет такой, — Артём отвёл взгляд.
Вокруг них начал подниматься ветер, приносящий обрывки звуков: звон мечей, шум реактивных двигателей, крики людей из разных столетий. Всё это сливалось в невыносимую какофонию.
Вдруг пространство в паре метров от них пошло рябью. Воздух сгустился, приобретая очертания высокой фигуры в лохмотьях. На мгновение перед ними возник человек в одежде эпохи Просвещения, он посмотрел на подростков с невыразимой мольбой, протянул руку и тут же рассыпался цифровым кодом, исчезая в очередной трещине.
— Нам нужно уходить отсюда, — Илья первым пришёл в себя. — Если мы останемся на месте, нас либо «перезапишет», либо затянет в разлом.
— Куда уходить? — горько усмехнулся Миша. — Времени больше нет. Нет «завтра», нет «вчера». Есть только этот хаос.
— Есть точка исправления, — Артём поднял артефакт. — Я чувствую слабый сигнал. Где-то в этом месиве эпох должен быть эпицентр. Первоначальный разрыв.
— Или то место, где мы совершили первую ошибку, — добавила Катя, глядя на то, как артефакт пульсирует в такт трещинам в небе.
Они начали спускаться с холма, вступая в мир, который они сами создали своими благими намерениями. Мир, где каждый шаг мог стать последним, потому что земля под ногами могла исчезнуть, превратившись в океан или лаву, стоило времени сделать ещё один конвульсивный вздох.
Они шли молча, мимо остовов ржавых танков, припаркованных у входа в неоновые бары будущего. Каждый из них понимал: пути назад нет. История уничтожена, и они — её последние выжившие авторы.
— Мы стерли их всех, — тихо произнёс Миша, оглядываясь на мерцающие руины. — Миллиарды людей. Своими руками.
Артём не ответил. Он смотрел вперед, туда, где в небе сходились самые крупные трещины. Там, в самом сердце этого безумия, лежал их единственный шанс. Или их окончательный приговор.