Глава 2. Расколотое небо
Небо больше не было защитным куполом. Оно напоминало разбитый экран монитора, через который сочилась сама пустота. Идя по искореженной дороге, где асфальт то и дело сменялся брусчаткой или вовсе превращался в переливающийся жидкий металл, герои старались не смотреть вверх слишком долго — от этого зрелища начинало тошнить.
— Катя, сканируй уровень энтропии, — Артём старался, чтобы его голос звучал уверенно, хотя пальцы, сжимавшие рукоять артефакта, побелели от напряжения.
Катя Лебедева шла чуть позади, вглядываясь в экран портативного детектора, который она собрала ещё в их «нормальном» времени из запчастей дедушкиного осциллографа и обломков темпоральных датчиков.
— Трещины расширяются, — констатировала она, и её голос дрогнул. — Это не просто визуальный эффект. Из них вытекает материя других реальностей. Видите те сиреневые пятна над развалинами завода? Это частицы атмосферы Юпитера. Если такая «капля» упадет на нас, мы просто испаримся.
Илья Громов внезапно остановился, выставив руку вперед, преграждая путь Лере.
— Стой. Не двигайся.
В десяти шагах перед ними пространство вдруг начало вибрировать. Воздух стал плотным, как желе, а потом с резким звуком, напоминающим хруст ломающихся костей, прямо поперек дороги прошла черная нить. Она была тонкой, как волос, но абсолютно непроницаемой. В том месте, где нить коснулась старого фонарного столба, тот просто перестал существовать — верхняя часть осталась стоять, а нижняя превратилась в груду ржавых опилок.
— Временной сдвиг, — прошептала Лера, осторожно обходя опасный участок. — Мир рвется по швам. Артём, ты видишь это? Там, в самой большой трещине.
Она указала на горизонт. Самый крупный разлом, зияющий над тем, что когда-то было центром города, пульсировал ослепительным белым светом. Внутри него, словно в замедленной съемке, проплывали огромные объекты: крыло современного лайнера, обрывок паруса древнего драккара и целые глыбы льда, которые таяли прямо в воздухе.
— Это небесная свалка, — горько усмехнулся Миша. — Время больше не течет рекой, оно превратилось в стоячее болото, куда сбрасывают всё подряд. Знаете, что самое страшное? Я перестал чувствовать разницу. Мне кажется, что я уже сто лет здесь брожу, хотя мы прошли всего пару километров.
— Это побочный эффект, — отозвался Артём. — Твоё восприятие пытается адаптироваться к тому, что линейности больше нет. Мы должны добраться до центрального разлома. Если артефакт срезонирует с главной трещиной, возможно, мы сможем «сшить» края.
— А если нет? — Лера резко развернулась к нему. Её лицо, перепачканное гарью, освещалось всполохами небесных огней. — Если мы просто станем частью этой свалки? Ты видел того человека на холме? Он не умер, он просто... рассыпался на нули и единицы. Он стал информацией. Я не хочу становиться информацией, Артём!
Илья подошел к ней и тяжело положил руку на плечо.
— Мы не станем. Мы — причина этого беспорядка. А значит, у нас есть какая-то странная форма иммунитета. Пока артефакт у нас, реальность вокруг нас держится чуть крепче, чем везде. Мы как пузырь стабильности в океане хаоса.
В этот момент небо над ними издало звук, похожий на раскат грома, но бесконечно затянутый. Одна из трещин внезапно окрасилась в кроваво-красный цвет, и на землю начал опадать странный пепел. Он не был горячим — напротив, от него веяло могильным холодом.
— Реальность перезаписывается! — крикнула Катя. — Прямо сейчас! Всем пригнуться!
Они едва успели спрятаться за обломком бетонной стены, как мир вокруг них поплыл. Цвета исказились, звуки стали высокими и визгливыми. На долю секунды Артём увидел вместо своих друзей прозрачные силуэты, которые меняли возраст: Илья на мгновение стал стариком, Катя — маленьким ребенком. А потом всё вернулось в норму.
Но мир вокруг изменился. Дорога, по которой они шли, исчезла. Теперь они стояли на краю огромного кратера, на дне которого лежали обломки какой-то космической станции, а из трещин в небе продолжал литься тусклый, неживой свет.
— Посмотрите вверх, — прошептал Миша.
Трещины в небе стали больше. Теперь они напоминали паутину, в центре которой находились они. И эта паутина медленно, но верно затягивалась.
— Нам нужно спешить, — сказал Артём, поправляя лямку рюкзака. — Небо падает. Буквально. И когда оно коснется земли, исправлять будет уже нечего.
Они двинулись дальше, маленькие фигурки под расколотым куполом, который когда-то назывался вечностью.