Глава 3 Эйлин
Я остаюсь одна — и только тогда позволяю себе выдохнуть.
Комната слишком большая. Слишком дорогая. Такие пространства не создают для комфорта — они нужны, чтобы напоминать, кто здесь хозяин. Панорамные окна, приглушённый свет, город внизу выглядит нереальным, будто декорация. Как и всё, что произошло сегодня.
Я подхожу к стеклу. Нью-Йорк живёт. Люди едут домой, смеются, злятся, строят планы. Никто из них не знает, что я сейчас нахожусь в доме человека, который может стереть жизнь одним движением руки.
Рей Нокс.
Имя звучит опасно даже в голове.
Я знала, что что-то пойдёт не так. С самого утра. Это чувство — тонкое, липкое — не покидало меня, но я проигнорировала его, как делала всегда. Ошибка. Моя главная проблема — я слишком часто верю, что справлюсь.
Я оборачиваюсь, осматривая комнату внимательнее. Дверь действительно не заперта. Ни камер на виду. Ни охраны. Это не жест доверия. Это вызов.
Он уверен, что я никуда не денусь.
И он прав.
Потому что сбежать — значит признать страх. А страх — это валюта в его мире. Я видела таких мужчин раньше. Не мафиозных боссов — нет. Но мужчин, привыкших, что всё вращается вокруг их решений. Разница лишь в масштабе.
Рей Нокс — не кричит. Не угрожает. Он просто есть. Как давление. Как тень, от которой не укрыться.
Я сажусь на край кровати, сцепляя пальцы. Руки всё ещё дрожат, и меня это злит. Не потому, что страшно. А потому что он это заметил бы.
Его взгляд… Не оценивающий. Изучающий. Так смотрят не на жертву — на переменную.
Он сказал, что я под его контролем. Но он не спросил самого важного: что я умею скрывать.
Шаги за дверью заставляют меня поднять голову мгновенно. Не паникую — напрягаюсь. Дверь открывается без стука.
Он.
Рей входит спокойно, будто это его спальня. Впрочем, так и есть. Пиджак снят, рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше. Не небрежно — намеренно. Опасные мужчины всегда знают, какое впечатление производят.
— Вы не пытались уйти, — констатирует он.
— Вы бы не оставили дверь открытой, если бы не рассчитывали на это.
Его губы едва заметно изгибаются. Не улыбка — реакция.
— Вы быстро учитесь.
— Мне приходится.
Он проходит вглубь комнаты. Не приближается. Даёт пространство. И от этого становится только хуже.
— Я не та, кто вам нужен, — говорю я. — И вы это знаете.
— Я знаю, что вы оказались там, где вас быть не должно.
— По чужой вине.
— Возможно.
Он смотрит прямо. Не давит. Ждёт. И в этом ожидании — ловушка.
— Вы не задаёте правильные вопросы, — продолжаю я.
— Я задаю те, на которые получаю честные ответы.
— Тогда задайте.
Пауза. Он делает шаг ближе. Потом ещё один. Останавливается на расстоянии вытянутой руки.
— Почему вы не врёте?
Я чувствую, как дыхание сбивается. Чёрт.
— Потому что вы всё равно проверите.
— Нет, — тихо говорит он. — Потому что вы не боитесь меня так, как должны.
Он прав. И это пугает сильнее всего.
— Я боюсь потерять контроль над ситуацией, — отвечаю я. — А не вас.
В его взгляде вспыхивает что-то острое. Интерес. Опасный знак.
— Вы понимаете, что именно это делает вас проблемой?
— Да.
— И всё равно не меняете тактику.
— Потому что вы уже приняли решение, — я поднимаю на него глаза. — А мне важно понять какое.
Он смотрит долго. Слишком долго. Будто взвешивает.
— Вы останетесь здесь, — говорит он наконец. — Пока я не узнаю, кто и зачем вас подставил.
— А если никто?
— В моём мире «никто» не существует.
Я киваю. Это честно. По-своему.
Он разворачивается к двери, но на пороге останавливается.
— Эйлин.
— Да?
— Не пытайтесь играть со мной.
Я смотрю ему в спину и отвечаю спокойно:
— Тогда не ставьте меня в позицию, где игра — единственный способ выжить.
Дверь закрывается.
Я остаюсь одна — и впервые за вечер позволяю себе признать: он опаснее, чем я думала.
Потому что мне интересно, что будет дальше. А интерес — первый шаг к потере контроля.