Пролог, в котором Джек размышляет о смысле жизни и неожиданно получает новости

Если бы кто-нибудь спросил Джека, в чём смысл кошачьего существования, он бы ответил не задумываясь: в том, чтобы найти идеальное место для сна и никогда его не покидать. За целый год жизни в Манклере он такое место нашёл. Это был уголок на диване в кабинете Алекса, куда с утра падал солнечный луч, а после обеда - тень от старого дуба, создавая идеальный баланс тепла и прохлады. Здесь, в этом доме, у Джека было всё. Любящий хозяин, который продолжал считать его главным редактором всех своих книг. Отдельная комната с игрушками, где павлинье перо занимало почётное место на самой верхней полке. Регулярное питание без излишеств, но и без обидных пропусков. И даже чёрная кошка по имени Нэсси, которая теперь приходила в гости так часто, что Джек перестал делать вид, будто её присутствие его не волнует. Правда, Нэсси по-прежнему сохраняла независимость. Она могла появиться утром, молча выпить молоко из своей миски (Алекс купил отдельную, чем Джек был тайно уязвлён), а потом так же молча уйти, даже не попрощавшись. Джек делал вид, что ему всё равно. Но когда её не было больше двух дней, он начинал беспокоиться и подолгу сидеть на подоконнике, глядя на дорогу. — Скучаешь? — спрашивал Алекс, который, к досаде Джека, стал замечать слишком многое. «Я не скучаю, — отвечал Джек мысленно.— Я осуществляю стратегическое наблюдение за территорией.» Алекс, впрочем, тоже изменился. После той истории с убийством мисс Керолайн (Джек до сих пор вздрагивал, вспоминая) и знакомства с Натали, он стал… счастливее, что ли. Он чаще улыбался, реже запирался в кабинете на весь день, а по вечерам они с Натали подолгу разговаривали на крыльце, пока Джек и Нэсси сидели рядом, делая вид, что их совершенно не интересуют человеческие глупости. Натали оказалась подходящей парой для Алекса. Она была художницей, такой же немного рассеянной, с вечно испачканными красками руками и странной привычкой разговаривать с картинами. Она обожала Нэсси, но при этом никогда не забывала почесать за ухом и Джека. Что, по его мнению, говорило о её хорошем вкусе. В общем, жизнь в Манклере текла размеренно, как густой сироп, и Джек уже начинал подозревать, что так будет всегда. Но в один прекрасный день (это был вторник, Джек запомнил, потому что во вторник обычно подавали рыбу) размеренность дала трещину. Алекс вернулся с прогулки не один, а с Натали. Они были возбуждены, перебивали друг друга, размахивали какими-то яркими листовками. — Джек! — Алекс подхватил кота на руки, что само по себе было подозрительно — обычно он делал так только перед поездкой к ветеринару. — Угадай, куда мы едем? «Никуда мы не едем, — насторожился Джек. — Мы сидим дома, едим рыбу и спим. Это наш план.» —Литературный фестиваль в Берлингтоне! — выпалила Натали. — Алекса пригласили выступать! А меня — на пленэр! Это же потрясающе! — Мы едем вместе! — Алекс закружился по комнате, прижимая к себе кота, который чувствовал себя всё более неуверенно. — Дорога, приключения, новые места! «Новые места? — Джек перевёл взгляд на Нэсси, которая сидела на стуле с выражением глубокого скепсиса. Та лишь фыркнула. Они были единственными разумными существами в этой комнате.» — И мы берём вас, — добавила Натали, обращаясь к кошкам. Нэсси демонстративно отвернулась. Джек хотел поддержать её, но Алекс уже начал чесать его за ухом, приговаривая: — Ты же любишь приключения, помнишь? Ты у нас путешественник. «Я был путешественником поневоле, — напомнил ему Джек. — И это закончилось тем, что я ел из мусорных баков и убегал от собак. Нет, спасибо.» Но люди, как известно, не понимают кошачьего языка, особенно когда они в предвкушении поездки. Алекс и Натали продолжили обсуждать маршрут, бронирование гостиницы, а Джек спрыгнул на пол и подошёл к Нэсси. — Ты что думаешь? — спросил он вполголоса. — Думаю, что люди — неисправимые оптимисты, — ответила Нэсси, рассматривая коготь на передней лапе. — Им обязательно нужно куда-то ехать, даже когда всё хорошо. — Может, откажемся? Притворимся больными? — Не прокатит. Твой хозяин тебя насквозь видит. А моя хозяйка… — Нэсси вздохнула. — Она так давно мечтала о пленэре. Я не могу её подвести. Джек посмотрел на Алекса, который уже доставал чемодан. В его движениях было столько детского восторга, что у кота невольно шевельнулось что-то тёплое в груди. «Ладно, — решил он. — Один раз. Но если в этой поездке будет хоть одна собака, я возвращаюсь.» — Сдаётся, мы едем, — констатировала Нэсси. — Едем, — мрачно подтвердил Джек.