Глава 2. Пустые улицы
Автобус катился по улицам, которые Марк Хант казался ему странно знакомыми… и одновременно чужими. Каждый фонарь на обочине мерцал, словно дрожал от ветра, хотя ветра почти не было. Дома выглядели так, как будто их только что построили, но краска на стенах отслаивалась, а окна отражали странные тени, которые не могли принадлежать живым существам.
Марк щёлкнул включателем дворников, хотя дождя не было. — Чёрт… — пробормотал он. — Где я?
В салоне оставался только один пассажир — старик с тростью, который тихо наблюдал за дорогой.
— Кажется, город пустой, — сказал Марк, пытаясь разрядить напряжение. — Ни одной машины, ни одной души. — Не все города для людей, — ответил старик. Его голос звучал, как будто доносился из глубины трубы, сквозь стены. — Иногда улицы пустеют не потому, что люди ушли, а потому, что их никогда не было.
Марк моргнул, и автобус словно замедлил ход. Дорога перед ним извивалась странными петлями. Он посмотрел на приборную панель — скорость оставалась нормальной, но за окном мир будто растягивался и сжимался одновременно.
— Сэр… вы уверены, что мы на правильном маршруте? — спросил он, хотя понимал, что вопрос глупый. — Марк, ты ещё не понимаешь, — сказал старик, и его трость слегка зазвенела, как будто касалась невидимой поверхности. — Этот рейс не обычный.
Вдруг за окном мелькнуло движение — не человек, не животное, а тень, которая скользнула по стене дома. Марк резко дернул руль, но автобус не сдвинулся с курса. Старая привычка водителя держать контроль над машиной столкнулась с чем-то, что не поддавалось законам физики.
— Я… я ничего не вижу! — пробормотал Марк. — Там кто-то? — Смотри внимательнее, — старик улыбнулся, но улыбка его была странно холодной. — Иногда мир сам показывает тебе дорогу.
Марк почувствовал, как напряжение растёт. Каждый фонарь казался взглядом из невидимых глаз, а пустые улицы — ловушкой. Он попытался вспомнить привычные ориентиры, но город будто растворялся.
— Слушай, сэр… я не хочу паниковать, но… что, если никто не вернётся с этого рейса? — сказал Марк, тихо, почти шёпотом. — Тогда ты будешь первым, кто поймёт правду, — ответил старик. — Правда о том, что исчезает… и о том, что приходит.
Автобус съехал с главной улицы на маленькую, почти невидимую дорогу. Дома здесь были выше, темнее, а тени на стенах будто шептали. Вдруг старик указал тростью на окно:
— Смотри… видишь? Марк моргнул. Там был силуэт пассажира — того самого молодого парня, который садился раньше. Он стоял на обочине и смотрел на автобус. Но когда Марк снова посмотрел, его уже не было.
— Я… он исчез! — выдохнул Марк. — Он ушёл туда, куда мы не можем идти… пока не придёт время, — сказал старик. — Ты увидишь больше, если сможешь держать глаза открытыми.
В салоне повисла тишина. Каждый звук от шин, каждая вибрация автобуса казались громче, чем обычно. Марк понял: пустые улицы — это не просто пустота, это ожидание. Ожидание того, что появится следующее исчезновение… и, возможно, он сам окажется за пределами привычного мира.
— Марк, — сказал старик, тихо, почти шепотом, — время идёт иначе здесь. Смотри, слушай… и помни: рейс не кончается там, где кончаются улицы.
Автобус тронулся дальше. Фонари мерцали всё сильнее, а тени за окнами начинали приобретать знакомые силуэты — силуэты тех, кто уже исчез.
Марк сжал руль. Сердце билось как бешеное. Он понял: ночь только начинается, а город готов показать ему свои самые жуткие тайны.