Глава 1 Когда солнце начало садиться за орешневские сосны и Бог Аполлон Печальный перед дворцом

ушел в тень, из флигеля смотрительницы Татьяны Михайловны прибежала уборщица Дунька и закричала: - Иона Васильич! А Иона Васильич! Идите, Татьяна Михайловна вас кличут. Насчет экскурсий. Хворая она. Во щека! Розовая Дунька колоколом вздула юбку, показала голые икры и понеслась обратно. Дряхлый камердинер Иона бросил метлу и поплелся мимо заросших бурьяном пожарищ конюшен к Татьяне Михайловне. Ставни во флигельке были прикрыты, и уже в сенцах сильно пахло йодом и камфарным маслом. Иона потыкался в полутьме и вошел на тихий стон. На кровати во мгле смутно виднелась кошка Мумка и белое заячье с громадными ушами, а в нем страдальческий глаз. - Аль зубы? - сострадательно прошамкал Иона. - Зу-убы... - вздохнуло белое. - У... у... у... вот она, история, - пособолезновал Иона, - беда! То-то Цезарь воет, воет... Я говорю: чего, дурак, воешь среди бела дня? А? Ведь это к покойнику. Так ли я говорю? Молчи, дурак. На свою голову воешь. Куриный помет нужно прикладывать к щеке - как рукой снимет. - Иона... Иона Васильич, - слабо сказала Татьяна Михайловна, - день-то показательный - среда. А я выйти не могу. Вот горе-то. Вы уж сами пройдите тогда с экскурсантами. Покажите им все. Я вам Дуньку дам, пусть с вами походит. - Ну, что ж... Велика мудрость. Пущай. И сами управимся. Присмотрим. Самое главное - чашки. Чашки самое главное. Ходят, ходят разные... Долго ли ее... Возьмет какой-нибудь в карман, и поминай как звали. А отвечать - кому? Нам. Картину - ее в карман не спрячешь. Так ли я говорю? - Дуняша с вами пойдет - сзади присмотрит. А если объяснений будут спрашивать, скажите, смотрительница заболела. - Ладно, ладно. А вы - пометом. Доктора - у них сейчас рвать, щеку резать. Одному так-то вот вырвали, Федору орешневскому, а он возьми да и умри. Это вас еще когда не было. У него тоже собака выла во дворе. Татьяна Михайловна коротко простонала и сказала: - Идите, идите. Иона Васильич, а то, может, кто-нибудь и приехал уже...